Вед.: Юрий Алексеевич, региональное правительство рассмотрело сценарный прогноз развития экономики области до 2011 года, это 3-летний бюджет. Что нового в этом бюджете заложено, и какие ловушки вы видите в нем?

Ю.Евдокимов: Самое главное это то, что мы заглядываем на три года вперед, то есть как бы чуть-чуть “за горизонт”. Принятие такого документа позволяет нам прогнозировать и планировать проекты, которые выходят за рамки одного бюджетного года. Это иногда чрезвычайно важно, поскольку позволяет планировать на три года и бюджетные обязательства по тому или иному проекту. Мы четко теперь понимаем, что у нас складывается достаточно устойчивая тенденция по повышению доходов населения, по повышению жизненного уровня людей. Мы по этому году планируем повышение заработной платы на 26 процентов – это 23 тысячи 200 рублей на конец года. С такой средней зарплатой по области мы будем выходить, и уже твердо можно понимать, а это заложено в этом документе, что к 2011 году средняя заработная плата в области будет 40-41 тысяча рублей. Причем, что очень важно, заработная плата работников бюджетной сферы, темпы ее роста, будут выше, чем в отраслях промышленности примерно на 2,5-3 процента ежегодно. Но это нормально, это хороший процесс, который говорит о том, что врач, учитель должен зарабатывать на уровне горняка. Тогда и страна будет развиваться очень правильно. Второе, что немаловажно и что мы отмечаем в этом документе: будет продолжаться устойчивая тенденция снижения естественной убыли населения и, прежде всего, за счет увеличения рождаемости. То есть это не случайность. Это стабильная, устойчивая тенденция, которую мы будем отслеживать и поддерживать на протяжении всех этих трех лет. Еще, что очень важно, – мы заложили в этот документ позицию, что в течение трех ближайших лет практически будет ликвидирована безработица. Для нас очень важно, что почти на треть, на 33 процента, за эти три года будет увеличено производство своей собственной сельскохозяйственной продукции. Согласитесь, это имеет непреходящее значение особенно в условиях повышения цен на продовольствие во всем мире. Но есть и ловушки, есть очень тревожные симптомы, и они тоже отражены в этом документе. Первое, это тарифы: примерно на 18-19 процентов в год будут увеличиваться тарифы на тепловую энергию, до 20 процентов – на электрическую. Это не наша прихоть, не мы так хотим, так диктует рынок, и нам от этого пока никуда не деться. Вторая неприятность – незапланированный рост инфляции. В этом году мы ожидаем, что по нашей области он составит примерно 12 процентов, а в следующие периоды – примерно по 10 процентов. Есть такие факторы, которые, вне всякого сомнения, вызывают определенную тревогу. Мы многое уже сделали – это и так очевидно, это трудно оспорить. Но намного важнее то, что мы знаем, что еще не сделано, и как этому желательно противостоять, потому что хочешь – не хочешь, но мы обязаны признать такой факт: в самое ближайшее время мы столкнемся с небывалым ранее кадровым голодом. Именно кадровым голодом и не только инженерных специальностей, но и рабочих специальностей. Поэтому на каждых наших переговорах, на всех наших встречах, будь то с владельцами крупных компаний, работающих у нас в регионе, или с нашими иностранными партнерами, мы обязательно предусматриваем пункт по усилению внимания именно к кадровой теме. И тарифы, конечно. Это самое важное. Поэтому мы стремимся к тому, чтобы максимально защитить, прежде всего, население от роста тарифов и добиваемся сегодня того, чтобы выйти в неценовую зону.

Вед.: Что такое неценовая зона и как она повлияет на нашу жизнь?

Ю.Евдокимов: Наш регион очень энергоемкий в силу структуры нашей промышленности. Мы только добываем, богаты добывающей отраслью в основном и перерабатывающими отраслями, поэтому энергоемкость одного рубля произведенного валового регионального продукта у нас в Мурманской области требует примерно в два раза больше электроэнергии, чем в любом другом регионе не только России, но даже и наших ближайших соседей на Северо-Западе. Отсюда следует, роль тарифа на эту электроэнергию чрезвычайно велика. Мы были конкурентоспособны и могли обеспечивать пополнение своего бюджета, прежде всего, за счет того, что у нас были относительно низкие тарифы на электроэнергию. В 2006 году правительство принимает решение, причем на законодательном уровне, то есть это определено законом: очень быстро всем выйти на экономически обоснованный уровень тарифа. Я подчеркиваю: очень быстро, а это значит – всех отправить на ФОРЭМ (федеральный оптовый рынок электроэнергии и мощности), а там уже будем покупать, как и все. Это означает, что у нас на Севере наша продукция станет неконкурентоспособной, рентабельность наших предприятий может упасть ниже допустимого уровня. Это чревато серьезными последствиями, и не подумать об этом заранее мы не имеем права. Поэтому мы подписали соглашение между Минэнерго, ФСТ (федеральная служба по тарифам) и администрацией области о том, что мы не идем на быстрое повышение тарифа. Но, понимая, что это делать надо, берем определенную вахту времени до 2011 года. А в этот период федеральный бюджет предусматривает нам компенсацию. В прошлом году мы получили 2,7 миллиарда, а в этом году рассчитываем получить 2,6 миллиарда, которые будут помогать энергопоставляющим предприятиям покрывать их убытки. Вроде бы все хорошо, правильно. Но те тенденции, которые сегодня развиваются, говорят о том, что нас могут как бы “опрокинуть”. Уже идет речь о том, чтобы снизить уровень этой компенсации, идет речь о том, чтобы убрать коэффициент 0,7 для некоторых категорий людей. Поэтому мы ставим такой вопрос перед нашим федеральным центром: выведите нас в неценовую зону. Есть специальное постановление правительства, которое разделило всю Россию на ценовую зону оптового рынка электроэнергии и неценовую. С ценовой все понятно – пришли на базар, покупайте, за сколько хотите и сколько хотите. А неценовая зона предусмотрена для регионов, у которых есть специфика производства электроэнергии у себя на территории: там где ее не хватаем, как, например, на Дальнем Востоке или в Архангельской области, или там, где ограничен переток – как у нас. В Мурманской области много генерации, у нас много электроэнергии, но мы ее не можем перекинуть либо на север, в Мурманск, либо наоборот, отдать ее на юг, чтобы в виде товара получить деньги. У нас нет сетевого хозяйства, оно не развито. Поэтому мы говорим, что у нас специфика производства есть – выведите нас в неценовую зону. Как только нас выведут в неценовую зону – там рынок исключается, вступает в действие строгое государственное регулирование, и оно определяется затратами тех организаций, которые производят электроэнергию, и больше ничем. Можно ли всю жизнь прожить в такой неценовой зоне? Ни в коем случае, это невыгодно. Это должно быть лишь до того периода, пока мы не будем закольцованы с общей энергосистемой, со всем оптовым рынком. Идет интенсивное строительство линии электропередач от Кольской атомной станции – уже почти до Лоух дошли. Как только она будет построена, а предполагается, что она в 2012 году вступит в строй, мы выходим из неценовой зоны и входим в нормальную ценовую. Вполне разумное предложение. Многие нас понимают, но эти пертурбации, которые сейчас происходят в правительстве, заставляют постоянно держать руку на пульсе, постоянно быть в переговорном процессе. Буквально перед этим эфиром я разговаривал с председателем Федеральной службы по тарифам Новиковым и еще раз его убеждал, чтобы он был на нашей стороне, когда мы с Минфином и Минэнерго будем вести разговор о том, что дотацию эту надо сохранить и желательно пролонгировать еще на пару лет. Вот что значит неценовая зона, и она, конечно же, позволит защитить и наши предприятия, и главным образом, наше население.

Вед.: Визит Сергея Кириенко, главы Росатома каким-то образом поможет сформировать новый энергорынок? Что нового в соглашении?

Ю.Евдокимов: Визит Кириенко в этот раз был тематически направленный. Он был связан с передачей атомного ледокольного флота. Кольскую атомную, конечно, обсуждали. В 2018 году у нас заканчивается уже продленный период использования ресурса первого энергоблока, в 2019 году – второго. Не за горами, через 25 лет, закончится ресурс третьего блока, потом еще через 2 года – четвертого энергоблока, и мы начнем испытывать страшный дефицит. Сегодня по существу принято решение о строительстве замещающих блоков. Либо четыре по 350 МВт, либо два по 630, либо одного на 1 млн 200 – вопрос формата самих блоков является основным. Для этого мы и договорились, что сделаем новый, совершенно отличающийся от прежнего, энергобаланс, чтобы понимать потребности Газпрома, тех проектов, которые задуманы в середине Кольского полуострова, включая платиноиды, где потребности очень велики и где гибкость электроснабжающей системы должна быть очень тщательно предусмотрена. Там невозможны отключения, которые, допустим, можно себе представить, если отключится один блок на 1 млн 200. Это очень жесткая схема, которую ничем не покрыть… Я поставил вопрос по уточнению энергобаланса еще и по теплу – это для нас намного более серьезно, потому что в стране уже кончается мазут. Владельцы нефтяных компаний, нефтеперерабатывающих заводов дошли до того, что торговать сырцом, полуфабрикатом не выгодно. Они максимально давят из нефтепродукта – высокооктановые бензины, керосины, авиационное топливо и многое другое.

Вед.: То есть настал угольный период?

Ю.Евдокимов: Да. Либо нужно заставить владельцев нефтяных компаний предусматривать деятельность по утвержденному энергобалансу. Это то, о чем мы ведем речь, а он должен быть не по Мурманской области, а по Северо-Западу в целом, а может, по всему северу страны, чтобы предусматривали они это даже порой себе в убыток, но за счет соответствующих компенсаций-преференций со стороны государства оставляли необходимое количество мазута для отопительных нужд на той или иной территории. Поэтому вопросы теплового энергобаланса и участие в нем того или иного вида топлива для нас более весомы и существенны, чем даже по электроэнергии.

Вед.: Зависимость нашего бюджета от Кольской ГМК – главного донора. На заседании правительства прозвучали тревожащие цифры, что цены на никель стремительно упали…

Ю.Евдокимов: Да, и это, кстати, в прогнозе развития до 2011 года предусмотрено. Мы всегда знали и никогда не скрывали, что бюджет достаточно зависим от работы одной крупной компании – Кольской ГМК. В прошлом году цены на никель были 50 с лишним тысяч долларов за тонну, в этом году – 23 тысячи. Конечно же, прибыль резко уменьшается, и отчисления в бюджет соответственно. Поэтому вопрос диверсификации производства, включение новых нетрадиционных видов деятельности, продукции, работы – это для нас вопрос вопросов, и мы этим занимаемся на всех уровнях.

Вед.: Много говорят о поддержке малого и среднего бизнеса, майские указы президента вышли, но все-таки не все предприятия выходят из тени. В области начинается кампания по поддержке тех предприятий, которые работают абсолютно легально и прозрачно. Но как может власть вмешиваться в работу хозяйствующих субъектов? Как можно поделить предприятия на “черных” и “белых”, одних поддерживать, а те, которые работают с теневой бухгалтерией и показывают, например, зарплаты в 2800 рублей, не поддерживать?

Ю.Евдокимов: Да, не поддерживать. Именно так. Только это не кампания – это стабильная, постоянная, упрямая, если хотите, упорная работа над тем, чтобы вывести заработные платы из тени. Если у человека открытая заплата, если он в бухгалтерии расписался за то, что ему положено, – он свободный человек. Он может заявить свое мнение, он может выразить свое отношение к тому или иному деянию, которое творится в его коллективе. Если он получает из-под полы, в конверте – это раб! Потому что каждое его слово чревато тем, что он вообще вылетит с работы. Это не экономический, а политический, психологический, если хотите, человеческий аспект, от которого нельзя уворачиваться. Я был поражен данными по средней заработной плате в ряде торговых компаний, сетевых компаний, работающих в Мурманской области (а я мимо них проезжаю каждый день, я вижу, как они работают, вижу, как толпятся там люди, они не пустуют, они не бедствуют, они пока еще не влачат жалкое существование). У одной средняя заработная плата 16500 рублей, у другой – 5500 рублей. Там, где 5500 рублей, – будьте уверены, там скрывают, там уходят от налогов, там как раз применяется вот эта “черная” схема. Имеем ли мы право им предъявлять претензии? Вне всякого сомнения!

Вед.: А каким образом предъявлять претензии?

Ю.Евдокимов: Торговая инспекция, профсоюзы подключаются. Мы требуем: у нас есть постановление трехсторонней комиссии о том, что средняя зарплата, допустим, в коллективе не должна быть ниже минимального размера оплаты труда и т.д. Мы вправе у них потребовать подвести эту заработную плату под среднеотраслевую, я даже не говорю о среднеобластной. Среднеотраслевая зарплата в торговле – 12 тысяч рублей. Будьте добры, выплачивайте. Если не можете – ищите пути. Надо либо увеличивать зарплату, либо сокращать издержки, а, может быть, оптимизировать численность. Не может человек работать за 5 тысяч рублей… Поэтому если владелец предприятия хочет добра, мира и порядка, он должен выйти из тени. Это даст и дополнительные доходы бюджету, которые тому же владельцу предприятия обернутся определенными преференциями. Мы же все понимаем, что от их позиции, от того, какие издержки они несут, какую они платят арендную плату, какую платят зарплату, будет зависеть цена продукта, который лежит на этом прилавке. Все настолько взаимоувязано, что уходить от этого вопроса или отворачиваться от него уже не получится.

Вед.: Это не противоречит указу президента о минимизации количества проверок?

Ю.Евдокимов: Абсолютно. Мы не собираемся лишний раз никого проверять. Отчетные данные сами дадут понимание того, что там происходит.

Вед.: Летом очень активно начинается работа на наших технических базах, связанных с обращением с радиоактивными отходами. Не кажется ли вам, что мы привыкли к тому, что иностранные партнеры – доноры – нам помогают, а мы не стараемся сами вкладывать в эту отрасль какие-то инвестиции. Российское государство сегодня настолько богато, что может себе позволить иностранцев вообще не привлекать.

Ю.Евдокимов: Да, я нередко слышу такую позицию, что, мол, мы либо безголовые, либо бессильные, либо безденежные, что если что-то и делаем по части радиационной ядерной безопасности и системы обращения с этими материалами, то это только за счет наших спонсоров, доноров, зарубежных партнеров. Это не так! Российское государство вкладывает во все это – будь то утилизация атомных подводных лодок, кстати, их осталось всего 15, в 2010 году будет полностью эта тема закрыта: ни одной неутилизированной атомной лодки, выведенной из боевого состава Северного флота, у нас на территории не будет, будь то базы хранения радиоактивных ядерных отходов: Гремиха, губа Андреева, Сайда Губа, будь то плавучие хранилища отработавшего ядерного топлива, “Лепсе” например, – огромные деньги. Соотношение ежегодно колеблется, но примерно так: 60 процентов – это российские деньги, 40 процентов – иностранные. Мы совершенно ничего не скрываем. Мы никого не обманываем. Мы говорим: “В принципе мы справимся с этими труднейшими задачами, которые нам достались в наследство от гонки вооружений, от холодной войны, сами, но с вашей помощью – быстрее”. И они это прекрасно понимают. За последние 5 лет, с 2003 года, иностранная помощь увеличилась примерно в 10 раз, наши российские вложения – в 7 раз, то есть цифры почти соответствуют. Нам удалось принять в Канаде в Кананаскасе интереснейшую программу глобального партнерства – на 10 лет России будет оказана безвозмездная помощь в объеме 20 миллиардов долларов, из которых 10 миллиардов дают Соединенные Штаты, и 10 миллиардов – Европейский Союз. Программа так и называется “10 на 10 через 10″. Вместе, совместными усилиями мы намного быстрее решим любую нашу проблему. Информация, чтобы понимать, что перед нами стоит не такая простая задача, чтобы наши земляки знали: чтобы полностью навести порядок на Кольской земле, чтобы полностью уйти от всяких проблем, связанных с угрозой безопасности населению, от наличия здесь радиоактивных ядерных отходов, от наличия отработавшего ядерного топлива, надо ни много ни мало – около 50 миллиардов рублей. Сегодня в среднем 7,5-8 миллиардов рублей ежегодно вкладывается в эту проблему, поэтому все постепенно делается совместно – и наши деньги, и иностранная помощь. Иностранных из этих денег 2,7-2,3 миллиарда рублей ежегодно. Ежегодно составляется радиационо-экологический календарь, паспорт нашего края. Пока все в рамках международных требований и, согласитесь, за последние 10 лет ни одного серьезного случая, нештатной ситуации, которая бы послужила угрозой безопасности населения, у нас не произошло. Все это не само по себе дается! Это цена огромных усилий целых коллективов и специалистов.

Вед.: Ситуация с особой портовой зоной мурманского порта. Как она развивается?

Ю.Евдокимов: Нормально развивается. Абсолютно ничего неожиданного не произошло. Если вы обратили внимание, то все наши главные соперники – Усть-Луга, Архангельск, Высоцк, порт Санкт-Петербурга – так и не сумели подать заявки. Но не потому, что не успели или не хотели. Их многое не устраивало. Поэтому как такового конкурса, соперничества не состоялось. Мы считаем, что подготовили прекрасные документы, но мы соревновались друг с другом. По Северу было только две заявки и обе мурманские – один берег соревновался с другим. 110 килограммов документации было приложено. Все признают, что заявки великолепные, но раз конкурс не состоялся, значит, давайте подождем до лучших времен – до октября. Но я настаивал и буду настаивать, и свою позицию буду излагать теперь еще более упрямо, что вообще не нужен конкурс. Если вы определили несколько зон – Дальневосточная, Черноморская, Северо-Западная, Северная, Каспийского моря – то дайте по одному порту без всякого конкурса статус свободной экономической зоны. Зачем мы соревнуемся с Санкт-Петербургом? Кому это нужно? Я должен соревноваться с Нарвиком или с Киркенесом! Очень несовершенный закон по свободным экономическим зонам. Как только мы создаем свободную экономическую зону на западном берегу Кольского залива, не у дел оказывается управляющая компания, которая создана по распоряжению президента и которая должна развивать весь транспортный узел. Как только зона создана, там сразу российским правительством создается дирекция этой зоны, которая не работает с управляющей компанией. Управляющая компания остается не у дел. Конечно, ее это не устраивает… Поэтому все не так просто, но ничего неожиданного для нас не произошло. Будет у нас зона, будут у нас грузы, будет у нас мощный транспортный узел, которому будет завидовать весь мир!

Вед.: Еще один проект – “Белкомур”. Вы во время работы экономического форума в Петербурге в начале июня обсуждали этот вопрос с теми регионами, которые, наверное, больше нас заинтересованы в этой железной дороге. Не получится так, что мы будем “подносить патроны и таскать каштаны из огня”, а воспользуются этим проектом Архангельская область и остальные регионы?

Ю.Евдокимов: Я был очень жестким противником этого проекта, потому что начало его в Перми на Урале, через Коми, Сыктывкар, через Архангельскую область и вход через Карелию в Финляндию, в финские порты. Куда мы грузы повезем! У нас пустые мощности есть в Архангельске, у нас незагружен мурманский порт! Почему мы должны туда отдавать? Ведь в названии “Белкомур” читается “мур” как Мурманск. На самом деле нет – это Белое море, Коми и Урал, там о Мурманске и слова не было! Поэтому я был яростным противником и на коллегии Минтранса и во многих публикациях говорил, что этот проект ущербный, что его ни в коем случае нельзя реализовывать, несмотря на то, что он сокращает расстояние от Южного Урала, к примеру, к порту Мурманск на 800 километров. Но когда глава Пермского края и глава республики Коми изучили ситуацию, посмотрели и действительно убедились, что они отправляют грузы неведомо куда, а приход в Архангельск будет означать то, что там надо будет заниматься ледовыми делами (порт-то замерзающий), дноуглублением, они нашли меня. Когда поняли, что порт Архангельск замерзающий, а у нас все идет нормально, решили тащить грузы к нам. Тогда и я подписал документ. Скоро будем здесь подписывать специальную программу. “Белкомур” будет, но это очень дорогой проект.

Вед.: Начало июня было насыщено визитами. Мы понимаем, что сейчас Арктику пытаются разделить, поэтому такое внимание к Северу. За последние два месяца вы дважды встречались и с министром иностранных дел Норвегии Стере, и с нашим министром Лавровым. Такое впечатление, что не по всем вопросам сумели договориться. Ваше отношение к дальнейшему развитию международного сотрудничества в Арктике.

Ю.Евдокимов: Как только начали открываться на шельфе Арктических морей гигантские запасы углеводородного сырья, как только стало понятно, что технический прогресс приведет к тому, что все будут счастливы от того, что будут найдены новые виды экологически безопасного дешевого топлива (а ничего этого не происходит и еще многие, наверное, десятилетия не произойдет), как только стало понятно, что российский сектор Арктики самый большой, все сказали, надо менять эту систему отношений к Арктике, нужно уйти от этого секторного способа и интернационализировать все Арктику, то есть что хочу там, то там и делаю. И на этом фоне появляется еще идея глобального потепления, то есть облегчается доступ к ресурсам. Поэтому уже 20 стран, многие из которых не имеют никакого отношения не только к Северному Ледовитому океану, а вообще к океану, то есть они сугубо обсушенные, где-то внутри материка находятся, заявляют о том, что они хотели бы осваивать ресурсы Арктики. Как в этой ситуации не озаботиться двум министрам иностранных дел дружественных государств – Норвегии и России, чтобы не допустить этой вакханалии. Стоило нам триколор опустить на дно Северного океана – Канада начала строить ледоколы, США немедленно потребовали интернационализации Северного морского пути: что россияне не справятся, что им надо обязательно подсказывать, регулировать и помогать, что делать в Арктике. Это ведь все предельно понятно – за ресурсами придут. И пострадают-то, прежде всего, от недостатка ресурсов развитые страны. Тот, кто ездит только на велосипеде, без автомобилей, – ему это до лампочки, а вот те, кто имеет высочайший уровень технологий и своего экономического развития, те придут за ресурсами. Это высокоразвитые страны, и мы знаем, что это за страны и с чем они придут. Министры это тут и решали. Мы договаривались, что Арктика с ее ранимостью, с ее тончайшим, хрупким экологическим равновесием ни в коем случае не должна стать зоной соперничества, тем более – военного противостояния. Арктика должна стать зоной взаимовыгодного сотрудничества, где ресурсов должно хватить всем, по крайней мере, на долю ближайших трех-четырех поколений. Я думаю, это не последняя встреча. В следующем году в октябре они тоже будут здесь и продолжат беседу, только уже, наверное, с более конкретными предложениями и о безвизовом пересечении в том числе.

Вед.: Когда же будет безвизовый режим?

Ю.Евдокимов: Я думаю, что в течение трех дней – 72-часовой – будет достаточно скоро. То, что он будет очень облегчен и будет требовать меньше затрат времени и денег на то, чтобы рабочая сила из России перемещалась в Норвегию и наоборот, – это однозначно. Но Лавров поставил вопрос в упор: а почему бы нам не отменить вообще визы между Россией и Норвегией, хотя бы сначала для жителей приграничной территории, то есть 30-50-километровой зоны. Серьезные люди обсуждают такие вопросы – это для нас хорошо.

Вед.: Норвежцы начали в свое время у нас проект по товарному выращиванию лосося. Вы недавно были в Лиинахамари. Насколько аквакультура развивается у нас в области и есть ли перспективы?

Ю.Евдокимов: Развивается не так, как хотелось бы, потому что главный, кто начинал этот проект – “Гиганте Печенга” – предприятие норвежское, оно ни шатко ни валко работает. А предприятие “Русский лосось” мне понравилось. Они уже имеют шесть крупных садков, в которых выращивается 300 тысяч штук молоди семги, при мне начали ставить еще один парк садков на шесть штук. И таких у них будет четыре. Они твердо обещают, что к 2010 году (рыбке нужно 2-2,5 года, чтобы до товарного вида, до 2 кг, подрасти) дадут 10 тысяч тонн искусственно выращенной семги. Это здорово. Конечно, не вся она сюда придет – не для того они сюда приехали, тем более что финансирование идет из Москвы. Но часть этого добра будет оставаться у нас, задействованы наши люди, в основном из Лиинахамари, Печенги, Заполярного, они прекрасно работают, довольны и зарплатой и тем, чем они занимаются…

Вед.: Мы встречаемся 22 июня, в День памяти и скорби. Я бы хотела, чтобы вы выразили свое к этому отношение, потому что для нас это остается одной из ведущих тем.

Ю.Евдокимов: До сих пор весь мир поражается, как могла наша армия, наш народ в те уже далекие годы такую гигантскую, до зубов вооруженную военную машину не просто остановить, а перемолоть и повернуть вспять. Как это могло произойти? Об этом сегодня никто толком не напишет – даже самый честный писатель, историк, никакой самый умный руководитель государства об этом не скажет. Об этом могут сказать только тот, кто был очевидцем, живым участником тех страшных событий. И сегодня, 22 июня, очень хочется пожелать всем живым участникам этих событий, которых становится все меньше и меньше с каждым годом, чтоб жили вы дольше, а мы уж будем стараться делать все, чтобы именно так и было. В этот день хочется склонить голову перед светлой памятью, поименной памятью тех, кто не дожил до этих дней, кто сражался в окопах, трудился в тылу, вытаскивал на своих плечах раненых и возвращал их в строй, кто сбрасывал “зажигалки” с крыш горящих домов, кто был замучен в фашистских лагерях, кто терпел лишения, будучи малолетним в эти годы. Вечная память тем, кого нет с нами. Вечная слава тем, кто сегодня находится рядом с нами.

источник

25 июня, 2008
рубрики: Заполярный, Лиинахамари, Никель
RSS